— Хорошо. Я боюсь, — последовал ответ.

Лоренс Херст говорил не как трус, а как человек, понимающий, что рискует жизнью и что сто шансов к одному против него. Изумление Джой Теннент и Джорджа Эмберли казалось почти ощутимым.

— Боишься?! — воскликнула Джой. — Ты? Чего?

— Смерти.

— Но, дорогой, — запротестовала Джой после паузы. — Кто собирается убить тебя?

— Ты когда-нибудь видела моего дядю, Джой? Или вы, Джордж?

— Думаю, я могу сказать, что хорошо знаком с мистером Гейлордом Херстом, — спокойно ответил мистер Эмберли. — Я не встречался с ним, но мы вели его дела в Америке очень много лет. К тому же у него репутация знаменитого филантропа…

— Еще бы, — презрительно усмехнулся племянник.

— Покровителя искусства и литературы…

— Ха!

— И вообще замечательного человека. Он истинное воплощение милосердия.

— Воплощение милосердия! Господи, если бы вы знали…

Джой Теннент снова засмеялась, но на сей раз Билл почувствовал в ее смехе нотки злой иронии.

— Вытри пот со лба, Лэрри! Бедняжка! Подумать только, — озадаченно проговорила она. — Ты ведь охотился на тигров, имел дело с глубоководными хищными рыбами, взбирался на горы…

Как ни странно, в голосе Херста слышалось чисто детское самодовольство и тщеславие, словно у школьника, напрасно старающегося выглядеть скромным.

— Да, в свое время я все это проделывал.

— А теперь, — продолжала Джой, — ты боишься несчастного старика, который одной ногой в могиле.

Самодовольство сменила сдержанная угроза.

— Ты, кажется, смеешься надо мной, Джой? — осведомился Херст.

— Конечно нет, дорогой! — воскликнула она. — Но понимаешь, если мы поженимся, ты ведь должен будешь меня защищать. Может быть, это старомодно, но мне нравится, когда меня защищают.